Стояло на посту четыре года,
Не пропуская смысла — только звук,
Для миллионов вдов голодных,
Пустой сосуд, исполненный на юг.
И год войны — и сняли крышку.
Внутри — не слава, не заря, не свет.
Внутри — расстрельный ров и вспышка,
И офицер, снимающий портрет
Себя же, победившего пространство,
Где раньше был чужой, живой народ.
Звезда молчит в своей утробе,
Не вылезает — ей не до забот
Земных людей, играющих в затишье,
Вскормлённом чьей-то кровью и золой.
Запомнить вкус — или уже излишне.
Домой. Домой. Домой.